…Сетевой продуктовый развал. Вечер, чуть за 8 часов пополудни. Молодая пара с распахнутыми от аппетита глазами набирает снедь. Девица-красавица, вся в модном, приказывает продавцу за прилавком:

- Мне грамм 100 морковки корейской, столько же – московского салата и капельку  - «Мимозы». Ну и котлеток готовых – они у вас свежие?..

Пока продавец упаковывает казенную снедь в пластик, юная хозяюшка оборачивается к своему кормильцу:

- Ой, я сегодня тебе такой ужин сварганю – ты будешь в восторге!

Парень косится чуть мимо ее, незаметно, но очень грустно хмыкая. Он хочет к маме…

В ПЫЛЬНЫХ ЧУЛАНАХ ОТКОПАЛ ИСТОРИЮ, О КОТОРОЙ ДО СИХ ПОР ВСПОМИНАЮ.

Сейчас, спустя несколько суток после возвращения из азиатской преисподней, Елене и Сергею Дороговым снятся похожие сны: разруха, люди чайного цвета, тянущиеся за помощью изможденные руки и океан – могучий и жестокий… Понимание того, что они не единожды ходили по самому краю невиданной катастрофы, в полной мере стало приходить к этим жизнерадостным людям уже дома.

ЧАСТЬ 1.
СУДЬБА УБЕРЕГЛА
Встретить Новый 2005-й год среди экзотики Лена с Сергеем задумали давно. Владельцы семейного бизнеса, они и отдыхают вместе, а 13-летней дочурке Алесе хочется еще и мир показать.
Знакомая из турбюро посоветовала: «Езжайте в Шри Ланку, там невероятная природа!». Но поскольку балаковские тур-операторы путевки на легендарный остров Цейлон не продают, наша чета с головой ушла в Интернет. В отель «Диквелла», представленный на рекламных проспектах райским мысом, они влюбились безоговорочно. Однако все усилия купить путевку именно в это место на южной окраине острова оказались тщетны – судьба стала оберегать Дороговых задолго до цунами. В магазине горящих путевок удалось заказать тур на троих в другой отель всего за двое суток до регистрации в Домодедове…
Номер рейса красноярских авиалиний был непривычно броским – 555. Чартерному рейсу, состоящему сплошь из русских туристов, предстояло за 14 часов пересечь полземного шара. Непунктуальность экипажа, выведшего «Боинг» вечером 25 декабря на взлетную полосу с часовым опозданием, оказалась для сотни россиян спасением, но кто ж об этом мог знать заранее?
Дороговым, быстро познакомившимся с соседями по салону – сплошь крупными руководителями и бизнесменами, так и не удалось уснуть в ту ночь, проведенную в воздухе. Чартер, прежде чем приземлиться в столице Шри Ланки Коломбо, должен был заскочить в аэропорт Мале – столицу Мальдивских островов.
Рассвет 26 декабря был волшебным. Первые лучи утреннего солнца, ласкающие гладь океана и коралловые рифы, не дано описать никому. Повсюду в солнечных отсветах покачивались гидропланы – так, наверное, выглядит рай…
Стремительная посадка встряхнула пассажиров во всех смыслах. Крохотный мальдивский островок, казалось, состоял только из одной посадочной полосы – неприлично короткой по нашим меркам . Шасси коснулось бетона в считанных метрах от береговой линии – замер же авиалайнер уже на другом конце острова-крохи. Тепло попрощавшись с земляками, сошедшими в Мальдивских кущах, оставшаяся в салоне «цейлонская» полусотня приготовилась к последнему часу полета до Коломбо. Этот час чуть было не превратился в вечность...
– Всего в аэропорту Мале на тот момент стояло шесть авиалайнеров со всего света, – рассказывают Дороговы. – Первым на самый краешек короткой взлетки грузовичок-трудяга отбуксировал наш самолет. Мы уже было пристегнулись и нервно закрыли глаза в ожидании рева двигателей, как из динамика в салоне донесся голос кого-то из членов экипажа: «Ой, а мы никуда не полетим. Взлетку-то топит!». И короткий истерический смешок. Мы глядь в иллюминаторы, а там – мать родная! – вода наступает со стороны океана со страшной силой. Минута-другая – и самолет наш уже чуть ли не по брюхо в воде стоит!
Нет, гигантской волны, которую потом показывали по телевизору, у нас не было – это было как мгновенное половодье. На поверхности плавали лишь пустые бочки да автофургоны, кувыркаясь, не спеша шли ко дну. От увиденного нас стало буквально трясти. Никому и в голову не пришло фотографировать зрелище, да и видеотехника лежала в недоступном багажном отделении.
Тем временем самолет… тронулся. Кто-то помянул знаменитую сцену взлета из фильма «Экипаж», но оказалось, что нас успел подцепить тот же буксировщик и тащит к зданию аэропорта – туда, где повыше и посуше, – к другим пяти самолетам.
Спасались наши герои босиком. Разувшись, прыгали с трапа в горячую тропическую воду, доходящую до щиколоток. В аэропорту уже было тесно. Немцы, австрийцы, швейцарцы, англичане и кто-то еще в колоритных нарядах неотрывно следили за тем, как вода, принеся под окна терминала целое море мусора, стала неспешно возвращаться в свои берега.
Небольшие отделы беспошлинной торговли «Duty Free» были опустошены в считанные минуты. Русские, ошалевшие от 30-градусной жары, поглощали все, что пьется, без особого разбора. Бутерброд в буфете вмиг стал стоить 20 долларов, стакан колы – чуть дешевле.
От убывающей воды внимание заложников стихии переключилось на монитор, где канал CNN вел трансляцию первых кадров разрушений от цунами. Количество жертв заставили аэропорт ахнуть на всех языках – 50... 60... 70 погибших… Реальную цифру – более 150 тысяч жертв – наши горе-туристы узнали куда позже. Сотовая связь в эти часы просто рухнула, аэропорт сотрясался от чертыханий и тревоги. Масштабов трагедии, подобной которой в нашу эру точно не было, никто не представлял.
Между тем мусор с подсохшей взлетной полосы был убран, первым на посадку ближе к вечеру объявили рейс на Шри Ланку.
Усевшись в порядком надоевшие кресла, русские вновь стали чего-то ждать. И вовсе не погоды у моря, а экипаж! Битые полчаса прошло, прежде чем пилоты, канувшие как сквозь землю и воду, появились в салоне – с осоловевшими глазами, жующие жвачку. Видимо, и они не совладали с нервами «всухую».
В этот миг наши земляки молились никого не стесняясь – вслух и истово крестясь. Неуверенный взлет, огромная воздушная яма над самой океанской гладью, которую не забыть никогда – и «Боинг» сибирских кровей взял курс на столицу государства, пострадавшего от адского цунами как никакое другое…

Часть 2.
ЦЕЙЛОНСКИЕ МЫТАРСТВА
На склоне того чудовищного для всей Юго-Восточной Азии дня – 26 декабря – русский чартер кружил над западным побережьем Шри Ланки. Три круга пришлось нарезать пилотам, прежде чем диспетчеры аэропорта Коломбо дали добро на посадку. Потрепанный от шквальных муссонов, самолет буквально плюхнулся на полосу. Обшивка затрещала от перегрузки, зубы пассажиров клацнули, а ладоши сами стали аплодировать – не профессионализму пилотов, а самому избавлению.
– Ей-богу, неспроста наш рейс имел счастливую нумерацию – 555. Уже потом нам сказали, – признается Елена, – что после нас Шри Ланка не приняла ни одного рейса. Да и опоздание на час дорогого стоило – ведь мы в разгар стихии могли бы вообще нигде не сесть.
Выходили мы с борта самолета как разведчики – плотной группой, ожидая чего угодно. Но нас встретила… пустота. В аэропорту – ни единого пассажира, изредка кто-нибудь из персонала беззвучно прошмыгнет мимо нас с суровым лицом… Жуть! Нас, правда, встретила русская девушка и с круглыми глазами стала рассказывать, что кругом разрушения и трупы, что вестей из четырехзвездочного отеля, где забронированы нам места, никаких нет, что придется заночевать в скромных условиях.
Тот отель, куда нас вскоре отвезли, был действительно ужасен. Но чтобы улечься нескольким семьям в одном номере, нам пришлось прождать в холле всю ночь. Хорошо хоть номера быстро освобождались – иностранцы оттуда просто бежали, а их места занимали мы – бесстрашные русские!
Это потом полусотню туристов, оставшихся вопреки всему на отдых в Шри Ланке (деньги-то уплачены вперед, и немалые – до 2 тысяч долларов за отдыхающего!), мировые СМИ назовут сумасшедшими русскими. Тогда наши соотечественники действительно были на грани нервного срыва. Даже в шортах и майках они оставались важными фигурами, неустанно названивая в посольство и турфирмы. Настойчивость взяла свое – к русским туристам прибыл консул, кратко описал последствия стихии и предложил желающим вернуться на родину этим же вечером: «С часу на час прилетают два грузовых лайнера МЧС с гуманитаркой и техникой и сразу летят назад. Условий никаких – только жесткие лавки. Возможно, рядом будут раненые и даже трупы. Решать вам – на раздумье даю пять минут!». В общем, машина консула уезжала от наших смельчаков полупустой…
Листая фотографии, сделанные семьей Дороговых, трудно поверить, что эти люди были рядом с адом. Тропическое изобилие и колоритные виды, слоны и бунгало. Хотя Алеся, как и подобает подростку, внешне переносила нервотрепку и лишения легко, родители, стараясь уберечь ее психику, не лезли в гущу трагических событий.
После нескольких дней проживания в горном отеле, где о стихии не напоминало ничего, наши земляки ринулись к обещанному океану. Их – самых стойких, не остановившихся на полпути и решившихся заглянуть в жерло тому, что поглотило сотни тысяч жизней, – осталось полтора десятка.
– Уже на побережье мы увидели, ЧТО здесь стряслось, – рассказывает Сергей. – От целых деревень остались одни руины. На них, спасаясь от воды, ютились местные жители – субтильные, как больные дети. Им привозили гуманитарную помощь – разгружали прямо в толпу, на драку. Знаете, почему так много было жертв? Сразу после подводного землетрясения океан ушел. Берег увеличился сразу на несколько сот метров. Вот они – аборигены – и ринулись вслед за водой в поисках рыбы, крабов и просто из любопытства. За час отлива в этот гигантский капкан забрались тысячи зевак. Тут-то их и накрыла волна, доходившая в высоту до 20 метров – о приближении цунами их никто не предупредил…
Прибрежный отель, который отделался лишь затоплением первого этажа, встретил наших искателей приключений разгуливающими по коридорам крабами и метровыми игуанами. Подходить вплотную к океану решились далеко не сразу. Опасаясь малярии, холеры и прочих спутников смертоносных трагедий, наши по выходу из морской пучины принимали алкоголь – и наружно, и внутренне – для дезинфекции. Да и Новый год даже в тропиках никто не отменял…
– Да уж, запомним мы этот Новый год! – хором рассказывают наши смельчаки. – В баре 31 декабря местные водрузили вывеску: «Закрыто». Нам объяснили, что новогодняя ночь – последняя в 5-дневном трауре, объявленном на острове, – потому особо строгая, так что «никаких увеселений!».
Поначалу мы тихо чокались в номерах, потом в сопровождении обслуги-секьюрити расстелили на природе стол с кокосовой водкой и шампанским. Один из местных даже на пальму слазил – сбросил оттуда пять кокосов «на закусь». В общем, они у нас настолько окосели от кокосовки, что под мелодии сотового телефона для нас национальные танцы танцевали. Умора эта под утро нам надоела, с тем и разошлись.
А потом было чудесное утро, когда под русскими окнами появились крепкие ребята в форме МЧС. Наши повыскакивали на улицу кто в чем, с ходу стали обниматься и лишь потом завязалась беседа. Отряд МЧС прибыл на остров на том самом самолете, о котором говорил наш консул. Поселившись в этом же отеле на западном побережье, ребята под предводительством настоящего полковника Виктора Ледовских уходили на весь день разбирать завалы. Наши хоть и отдыхали, но с нетерпением ждали вечерних возвращений земляков в форме. Слушали их рассказы и про нынешнюю беду, и про трагедию в Беслане (служивые рисковали своей жизнью и там, и много где еще).
– Мы и так-то сплотились за эти дни, а эмчеэсовцы и вовсе сделали нас всех родными братьями и сестрами. К тому времени наши близкие знали, что с нами все в порядке. И хотя на звонки мы потратили денег не меньше чем на путевки, к спонтанной идее продлить отдых до 9 января отнеслись с восторгом.
Но из Москвы пришло строгое предписание убираться побыстрее, так как ожидалась инфекционная вспышка. В общем, 5 января мы собрались у трапа нашего чартера. Обнимались, выпивали в долгом полете и делились впечатлениями…
В Домодедове 556-й рейс встречали зачем-то вереницей «неотложек» и пожарных машин. Семья Дороговых замешкалась с получением багажа, потому входила в зал ожидания среди последних.
– А тут, прямо в аэропорту, сплошные телекамеры, наши раздают интервью налево и направо, потом это наше прибытие по всем новостям показывали. Оказывается, мы последними из зоны бедствия вернулись! Через сутки их встречала с московского поезда на родном перроне целая толпа друзей и близких жаркими объятиями и цветами.
Не успели изрядно загоревшие Лена с Сергеем привыкнуть к родным пенатам, как пришлось возвращаться в Москву. Их разыскали по телефону ставшие родными эмчеэсовцы: «Нас пригласили на передачу рассказать о цунами. Но мы-то после всего были там, а вы его лично застали. В общем, ждем!».
…Их мы увидим по Первому каналу в программе «Пять вечеров». Едут Дороговы туда не за славой, а чтоб еще раз увидеть всех своих. Жалеют ли, что отдых оказался вот таким – приносящим седину?
– Вы знаете, не жалеем. Такое не увидишь нигде и никогда. Да и почувствовать себя рожденными в рубашке, чего уж там, приятно!

P. S. Ах да, чуть не забыли: тот самый сказочный отель «Диквелла», который влюбил в себя наших героев и увлек на Цейлон, принял на себя гигантскую волну первым и полностью уничтожен – восстановлению он не подлежит.
 

 

При слове «туризм» многим из нас рисуются заграничные и запредельные по ценам курортные дали. Но есть и так называемый внутренний туризм, совсем недорогой, но живительный донельзя!
 Первые выходные ноября я вполне мог проваляться на диване. Но решился на короткую перезагрузку. Тем более, что даже спецвыходных под это дело брать не пришлось. Весь тур уместился в выходные рамки – с вечера пятницы до воскресной ночи. При этом наш уютный автобус избороздил больше двух тысяч километров. И какие это, доложусь вам, были чудо-километры!
Муром-Владимир-Суздаль, в таком порядке ждали нас эти жемчужины Золотого Кольца России. Но откровение повстречало нас, балаковских туристов, куда раньше. Русская зима с первым подснежком и фантастическими пейзажами лесной реликтовой хвои сменила родные степные виды уже за Пензой. Рассветное нижегородское село Кулебаки озадачивает автобусной остановкой с размашистым граффити: НАМ НЕ НУЖНА АЭС! Оказывается, с год назад здешний народ взбудоражили планами строительства парочки атомных блоков. Неповиновение было лютым. Что же тут скажешь?  Кулебакинцы – наши люди!
Ну да ладно. Едем дальше. Стоп – впереди пробка! Откуда на селе быть затору автомобильному? Это бедолаги со всех окраин едут сюда, к колдуну, местной знаменитости: тот взамен на души решает проблемы грешников. Чур нас, проезжих, мы мчим к землям божьим-обетованным!
Что сказать вам, други верные, про Муром-городок? Повезло крепко Мурому! Выпестовал он богатыря Илюшу, ставшего легендой при жизни, в 12-м, братцы мои, веке! Все здесь дышит именем Ильи – купель, святой источник с чуть сладковатой водой, древний храм, в который бревна-венцы в фундамент сам Илья пыхтел-закладывал. Свято-Преображенский мужской монастырь, красивее которого может быть только рай, хранит длань святого Ильи, облаченную в саркофаг-раку. Прикоснись, путник, к мощам, задумай самое сокровенное, и Илюша, помогший многим тысячам славян, вдохнет и в тебя свои здоровье да силушку!
И другие святые – Петр и Февронья, кои остались неразлучными в любви своей и после смерти, могут дать тебе то, что испросишь. Их мощи, особо почитаемые, покоятся в Свято-Троицком женском монастыре, не без труда вмещающего в себя паломников даже в зиму. И я просил о том, что не скажу уж никому, у гроба Петра и Февронии – покровителей семьи и брака, ставших образцом христианского супружества на Руси. А День семьи, любви и верности, празднуемый в России 8 июля, уверен, совсем скоро затмит католических Валентинов.
Мироточащие и чудотворные иконы в монастырях, увешанные дарами от благодарных исцеленных – кольцами да крестиками – вызвало новое беспредельное мое изумление пред расставанием с Муромом.
Володимѣрь – именно так, совсем по-древнему, вывелось в блокноте название этой первой русской столицы. 990-й, 1108-й годы от рождества Христова – эти неимоверно далекие от нас даты и в 21 веке оспариваются, как рождение уникального града. Пусть историки спорят себе на здоровье – замечу лишь, что визитная карточка 340-тысячного города – Золотые ворота устрашают завоевателей аж с 12 века, как и высоченные земляные валы. Вот где по-настоящему защемило сердце, так это в Успенском Соборе – от фресок работы самого Андрея Рублева, единственных из сохранившихся с его времен.
В этом городе-музее воспевать можно долго и много чего – и не только символ новых времен – мрачный тюремный централ!
В этом месте повествования отдам дань составителям нового маршрута. На десерт они оставили нам главную, на много драгоценных карат, жемчужину Золотого Кольца – Суздаль.
Ох, неспроста здесь было снято больше 70-ти исторических фильмов! 11-тысячное поселение круглогодично заполонено туристами, говорящими на всех языках планеты.
Можно многими превосходными эпитетами описывать красоты здешних монастырей и деревянных изразцов. А я, пожалуй, и не стану. Все равно не хватит никаких слов, все сравнения иссякнут пред первозданною красой сердца земли русской. Из Суздаля, кроме целого альбома фотографий, храню теперь записи: полуденную звонницу на 17 колоколах  Спасо-Евфимиева монастыря и елейноголосые торжественные литургии, подобных которым слыхом не слыхивал.
И еще. Спустя всего трое суток после нас, в день народного единства, Суздалем любовался уже Президент страны Дмитрий Медведев, к визиту которого здесь готовились на наших же глазах. А как умело в Суздале взращена культура туризма! Все искренне улыбаются, приветствуя тебя-иногородца. Поискал я хоть единого суздальца, не вовлеченного в индустрию сувениров, народных поделок и промыслов. Поискал да не нашел. Валенки да лапти, медовуха да сбитни, шкатулки да свистульки – все это кропотливо ваяют все поколения, от дедов до внуков. А еще в особом культе здесь два овоща: огурец, и, извиняюсь, хрен. Местные стишата на эту тему даже приводить не осмелюсь, лишь уверю читателя: солененький местный огурчик да во хреновом рассоле – лакомство воистину сказочное!
Все! О поездке больше ни слова, хоть могу про эти двое суток рассказывать почти столько же. А лучше меня и не слушать, а махнуть по Золотому Кольцу без раздумий! Вот вам и весь мой сказ.
…Ночным автобусом возвращались мы домой, видя в дремах своих купола соборов да монастырей. Избитый газетный штамп без спросу вылился из походной ручки: «Возвращались они домой довольные и устал…» Стоп! Что значит усталые? Переведу-ка я дыхание, сделаю пару глотков, набранных из источника Ильи Муромца. Сей же миг водица разлилась по затекшим суставам-конечностям, тотчас обернувшись бодростью да силой молодецкой. Илюша, былинный наш богатырь, щедро одаривает ими тех, кто не сидит сиднем на печах да диванах домашних, а не ленится прибыть к нему в гости.

 

Вы помните. Вы все, конечно, помните. Как новогодние безумно длинные каникулы добивали нас бездельем. Как неистовый новогодний снегопад вмиг превратился в оттепель с морями разлившимися по дорогам. И только редкие везунчики сумели избежать всех этих ухмылок зимы, сбежав от непогоды в нормальную зиму. Уютный автобус от турфирмы «Ирис» уносил 3 января две дюжины любопытников по неезженному прежде маршруту: Чебоксары-Казань.
И хотя до Чувашии и Татарстана, малой родины двух колоритных волжских народов, ехать всего одну автобусную ночь, но удивлений и откровений открыли они бесконечно много.
Полмиллиона жителей на пяти холмах – это Чебоксары. Или Шупашкар (по-чувашски «кадка для воды»). Современный светлый город, в котором морозного снега ровно столько, чтоб радоваться зиме, а не изнывать от ее неудобств. Вычищенные проходы-проезды, румяные щеки прохожих девчат, чуть тараторная, милым смешливым рэпом звучащая речь.
Пересилив себя на морозе, прикоснемся ладошкой к огромному камню солнца и любви Таганаиту. А еще восхитимся ледяными скульптурами, искусно высеченными к первому международному ледяному фестивалю. И пожалеем малость о том, что не застали лично все восхитительности не менее международного фестиваля света. Все эти милые совсем недавно заложенные традиции говорят об одном: город, не овеянный славой тысячелетий, можно и должно превратить в туристически привлекательное место, если с любовью и умением подходить к этому вопросу. Но и взгляд в историю чувашского народа оставляет впечатления самые необычные. Как вам название «Икона прибавления ума»? Постоишь, подумаешь, и прибавляешь в собственных способностях IQ. А вот предание о резном лике Николая чудотворца, бережно хранимом в Свято-Троицком монастыре, гласит: «Кто уподобится молвить кривду непотребную, тот пред самою иконою и провалится сквозь земную твердь». До сих пор в монастыре этом, овеянным стопами Пушкина и Екатерины II, невестушки чувашские нет-нет да подведут к иконе Николая своих суженых. Да зададут парочку важных для себя вопросов.
Вообще, свадебный церемониал у чувашей и прост, и вычурен одновременно. Украшение чувашской девушки заодно ее же и приданое. Потому как состоит из монет серебряных, терпеливо добываемых будущим тестем. А еще, когда молодые отделялись жить от родителей, им на новоселье помимо прочего подносили коробочек с парой настоящих… таракашек! Чтоб приносили они с собою уют и не давали забывать о старших.
Ничто не сплачивает поколения, как толковое застолье. Чуваши, недавние язычники, верившие в липы, березы да веточки хмеля, в этом толк знают. Равно как и в главном своем достоянии – чувашском пиве. Наша делегация, все более восхищавшаяся увиденным, в стороне не осталась: и по губам нашим текло, и в рот попадало. И танцами разбавляло, превратив радушный прием в Музее Пива в настоящий фольклорный фейерверк.
Для пущего же веселья шепну я только вам: Кыш бабай! Это не изгнание нечистой силы, не подумайте чего! Это дед мороз по-чувашски – вон оно как!
Мы с Чебоксарами – города-побратимы еще вот в чем.  Именно здесь 28 января (9 февраля) 1887 года в семье Ивана Чапаева родился шестой ребенок - сын Васенька. Крестьянин-бедняк в поисках лучшей доле перевозит семью не куда-нибудь, а в Балаково. Василий Чапаев – георгиевский кавалер, Герой Первой Мировой и Гражданской войны, символ русского солдата со всеми его противоречиями. И всегдашнее кровное родство Чебоксар и Балакова.

Совсем иное дело – миллионная с гаком Казань, столица российского туризма и спорта («Рубин» и «Ак барс» - действующие футбольно-хоккейные чемпионы, если что!). Город-крепость на семи холмах, о который обломали копья многие полчища вояк. Пала она пред Иваном Грозным далеко не сразу. А гордая дочь этого города Сююмбике стала символом татарской непокорности: легенда гласит: любвеодильный Иван Грозный, плененный красотой казанской царицы Сююмбике, осадил город. Когда город пал, красавица согласилась пойти замуж с условием: построить за неделю самую высокую башню. С нее и прыгнула царица, не доставшись никому. А башня имени ее стала крениться. И сейчас отклоняется от вертикали на 2 метра, привлекая толпы туристов.
Про внесенный в золотые свитки ЮНЕСКО Казанский кремль, про колоссальную мечеть Кул Шариф, рассказывать не стану. Просто сниму шляпу пред татарскими зодчими, воздвигшими во славу Аллаха эти архитектурные жемчужины планеты. Но в этой столице российского мусульманства все религии мира сосуществуют более чем мирно. Иначе не обреталась бы здесь одна из главных святынь православного мира  - икона казанской божьей матери. А она после долгих путей странствования по миру вернулась в предтечу аккурат на 1000-летие Казани.
Много свидетельств есть о чудотворности иконы, первообраз которой был выкопан по прозрению ребенка из-под сгоревшей Казани. Многажды похищали и уничтожали икону, но она не утрачивала своей силы, ведя к себе толпы почитателей. Папа Римский Иоанн Павел II был уверен, что именно эта икона спасла его жизнь после покушения в 1981 году. Больше 20 лет Казанская богоматерь провела в покоях Папы, мечтавшего вернуть ее на родину. Он передал икону в Россию лишь в 2004-м. И сочтя свою земную миссию законченной, не прожил без нее и года.
Сегодня эта икона, оцелованная миллионами уст, встречает почитателей в здании монастыря, в котором большевики устроили табачную фаьбрики. И реставрация этой обители святой иконы – не меньший символ возрождения жизни, чем все, что глаз туриста обозрел.
Через гордость собственной историей, через трудолюбие и уважение к людям иных наций пришло в эти «малые заграницы» не только видимое материальное, но и душевное благополучие. Имена Президентов Федорова и Шаймиева произносят здесь без раболепия, но с искренним уважением. Они действительно это уважение заслужили – и Президенты, и простые люди, живущие во многом достойнее нас. Потому люди и едут туристами в эти города, что их привечают, им радуются и открывают лучшие стороны своего бытия. Потому туристические фирмы типа «Ириса» будут отправлять земляков вереницами автобусов по всей стране, но куда реже принимать туристов у себя. В хлебной столице Поволжья, утратившей свою особость и исключительность давно и, боюсь, безвозвратно.

 

Все началось, как и водится у цыган, с душевной песни. Точнее, с целого песенного вечера, подобного которому наш город вряд ли помнит.
Дело было в конце декабря, в нетопленном зале филармонии. Цыганская песня, мелодичная и страстная, разливалась по рядам замершего в восхищении зала.
Здесь и случилось мое знакомство с примой концерта - звонкоголосым Федором Панченко, вылившееся в договоренность: в ближайшие праздники я иду к цыганам. Ну а священнее для цыгана праздника, чем Рождество Христово, случиться просто не может.
Каюсь, с детства попугивал младшую сестру-неслушницу злыми цыганами. Обросший десятками мифов об этом народце, никогда лично с ним не соприкасался. Потому все мелочи их быта, подсмотренные в праздник, вызывали особый интерес.
 В отличие от славян-вечерников, цыгане начинают поздравлять друг друга рождественскими застольями с утра. Переступив порог дома Федора в 11 утра, я уже припоздал изрядно. Стол был накрыт, гости вкушали яства вовсю. Хотя что значит стол… Рассевшись по периметру пустого просторного зала прямо на полу на корточках, хозяева не вставали с них полдня. Небольшое возвышение, на два кирпича высотой, застланное клеенкой, вот и вся мебель. Вру, цыганские «кровати-многоспалки» я тоже видел. Свернутые нарядные подушки и перины затаились в спаленке свернутыми горой до потолка. На ночь ими устелят полы, утром свернут – вот и весь сонный сервис. Сами цыганские дома, коими пересыщен старый город, не слишком казисты. Убранство средненькое, двери меж комнатами заменяют занавеси, ремонты более чем скромные. До сих пор в большой чести фотообои родом из наших 80-х.
 Феминисткам дальше лучше вообще не читать: цыганское застолье – это прежде всего праздник мужчин. Женщины – на подхвате, на подносе блюд, отдельный, вторичный стол в дальней комнате – есть и у них. Но не более того. Дюжина жгучих брюнетов окидывает лукавыми взорами меня и дареную бутылку водки:
- Надеемся, это хоть самогон?
- А если водка, то хоть паленая, цыганская?
Поймавшись на изощренный отточенный юмор, тушуюсь. Угощаюсь первой стопкой, а пытливые расспросы идут вовсе не от меня, а ко мне:
- Вот скажи нам как новый человек. Ты видишь, как мы, ромалэ, отмечаем Рождество. Наши угощения, выпивка - это традиция или все же закон?
Меня, жонглера печатного слова, запутали откровенной демагогией! Снова теряюсь, что-то мямлю, доставляя видимое удовольствие лукавцам. И лишь взяв молчаливую паузу, начинаю проникаться неповторимым цыганским юмором:
- Ребят, из вас хоть кто-нибудь в армии служил?
- Очень хотели, но нас не берут! Как с делами годам к сорока расквитаемся, сразу и пойдем служить!
- А случаются ли средь вас милиционеры, адвокаты, чиновники?
- Наверно, случаются. Но преступники из нас выходят лучше (дружный смех).
Все эти прибаутки сыплются под звон стаканов, многослойные, как праздничный пирог, пожелания самого доброго.
Отдельным словом удостою рождественское меню. Теряюсь от цыганских названий блюд, потому опишу их как смогу, по-русски. В центре стола праздничный густой компот на сухофруктах, в каждой обширной тарелке  - весомый шмат вареной свинины и манты-пельмени, не столько вареные, сколько поджаренные. Прожаренные карпы-второгодки почти не порезаны на ломти. Огромные, по полпуда, караваи самопечного хлеба, абсолютно не симметричные, но оттого аппетитны не меньше. Простой бульон из-под свинины с нарезанными кольцами лука – на горячее первое. В тот день я прошел аж четыре цыганских застолья и везде угощение повторялось точь-в точь, без намеков на какие-либо там оливье.
Принятый в гостеприимный коллектив безоговорочно, изумляюсь снова: все эти люди, от мала до велика, виденные мною сегодня, носят одну разъединственную фамилию. Какую? Конечно же, Панченко!
- У цыган есть и другие фамилии, в том числе и в Балакове, но собрались здесь только кровники.
Семьи у цыган на зависть многодетны – по 4-7 детей, сколько даст Господь. Как и тысячи лет назад, женятся цыгане раньше раннего - и в 17, и в 15 лет. Потому к сорока годам вовсю нянчат юрких внуков. Пары подбирают родители, особо детей не спрашивая. Любовь если и случается в семье цыганской, то уже после рождения детей. Разводы тоже бывают, но в десятки раз реже, чем у русских. Если цыган найдет себе пару не из своего племени, его отпустят с миром, но знаться, как с равным себе, вряд ли будут. Цыганская женщина, рожающая первенца чуть ли не вровень с получением паспорта, дома хоть и не на виду, но держится здесь все на ней: готовка, стирка, уборка, штопка. По нескончаемому кругу всю женскую жизнь. Вряд ли вы увидите на базаре мужчину-цыгана, торгующего тюлью-телефонами-куртками. Повсюду лишь они – зычные, громкоголосые, в пуховых платках и бесконечных юбках. Но на судьбу они ничуть не ропщут. Широко улыбаются во все свои легендарно-золотые ряды зубов:
- Мы вместе все с мужьями делаем. Куда же мы без них?
А вот гадать, чертовки, мне не стали. Зашикали, заахали:
- Не те уж времена, мы не умеем. Да и люди умные стали, ни во что такое не верят.
Хотел было поведать им, как исправно в наши края заезжают славянские дамы-гастролерши, ловят гипнозом гражданок, снимают с них порчи, обирая до нитки. Но промолчал, не желая сбивать праздничного настроя. Кстати, о праздниках.
Редкий славянин держит в своем красном углу столько икон, как цыган. Мало кто из нас, кичащихся цивилизованностью, почитает все божественные праздники, как свои личные, а детишек водит в православную воскресную школу. А Панченко, представьте, и почитают, и водят!
Средь шумного цыганского бала была и гитара, и заводное «Дру-да-ну-да-най». А как вам тост, произнесенный с оттяжечкой:
- Миру - мир! Цыганам – деньги!
Но главное, что вошло в душу, что закрепилось в ней надолго – знакомство с цыганским бароном. Его прихода в праздничный дом я ждал особо, наведя аккуратненько справки.
- Есть ли у нас барон? Есть! Может, все балаковские цыгане (а их 150-200 дворов, если ромалэ не прибавляют) его слушать и не станут, но в нашей ветви Панченко он в авторитете.
Среди пятерых родных братьев Панченко, он самый старший и колоритный, громадного роста, с окладистой седой бородой – Анатолий. Раздумчивый взор и такие же степенные, как он сам, рассуждения:
- Лучшие времена для цыган были в советские годы. Никто тогда не торговал, а мы торговали. Хоть и гоняли нас, и сажали, а жить было на что. Сейчас совсем другое время настало – все стали продавцами. Лишь мы ничуть не изменились. Кому в наше время нужен китайский ширпотреб? Никому. Кто бесправнее цыгана? Никто. Кто возьмет нас на работу? Нет таких. Люди на улицах на нас косятся, телевизор какие только ярлыки не вешает. Нам бы одуматься, взяться за ум, учить детей не только грамоте, а двигать их и в институты. Нет, мы верны своим древним обычаям, которые нам все больше и мешают. Для цыгана окончить 9 классов все равно что русскому получить звание Героя России! У меня у самого 4 класса. У других - чуть больше. Раз деды были неучами, то и мы туда же. Но разве это правильно? Без образования сейчас никуда. Пока мы этого не поймем, так и будем  на обочине жизни. Русский народ от всех его напастей что спасло, уберегло? Православная Вера! И у цыган она ох как крепка – все обряды, что ты видишь – для нас священны. На нее, на крепкую Веру, возлагаю надежды свои. И на то, что одумается мой народ, начнет догонять упущенное в прошлые века. Возьмется и за ум, и за учебу.
Неспешным был мой разговор с цыганским Бароном. О русских, о цыганах, о том, как лучше жить нам вместе. От дум отвлек лишь босой постреленыш, выскочивший к отцам под удалую музыку кочевых предков. Подпрыгивая от страсти танца, оббил ладошки об острые коленки, прикрикнул уморительно-грозно, сделав пару пируэтов и вскинул заученно напоследок кулачек куда-то к небу.
Крошечный сын народа, который за его исключительность и непохожесть ни на кого один поэт прозвал детьми солнца.

 

 

 

Алла Сергеевна, женщина грамотная, склада ума экономического, зимой выходила из дома только в самом крайнем случае.
Летом всю себя отдавала даче и запасшись впрок закрутками, обкладывалась к холодам книжками, из которых давно уже для себя уяснила: от зимних перипетий ей, пенсионерке со стажем, ждать ничего хорошего не стоит. А тут подоспевший январь вывел ее сначала из дома, а потом и из себя. Алла Сергеевна – автолюбитель. Правам ее исполнилось 10 лет и пришлось идти их менять. Проходить липовую медкомиссию за взятку, что у нас можно устроить влет, женщина не стала – ей и впрямь было интересно собственное здоровье. Порадовалась тому, что и по зрению, и по давлению ограничений не получила. Осталась малость – штампик в местной психиатричке.
- С вас 86 рублей. Но не к нам, а в сберкассу, - озадачила барышня в регистратуре.
- С вас помимо 86-ти еще 20 рублей. Сбор за квитанцию, - оглоушила уже кассир-оператор.
- Но это же 23 процента от моего платежа!, - выдохнула Алдла Сергеевна, считавшая в уме быстрее калькуляторов.
- Мы свою двадцатку с вас возьмем и за пять рублей платежа. Следующий!
В тесном коридоре психиатрички очередь была человек под сто. С каждым из них заключили договор (просто штампик за 86 рублей ставить как-то несолидно). Не в двух экземплярах по закону, а в одном (к чему бумагу переводить?) и отправили на полуминутный прием к двум врачам. Те на ходока и не глянули, изучая все больше квитанции.
Алла Сергеевна еще не знала, что пошлины за непомерный труд ГАИшников теперь выросли во многие разы. И на все оформлялова ей придется выложить на тысячу-другую больше. Истеричных криков о повышении собственной пенсии с нового года она слышала из телевизора месяца три кряду. Но один только выход ее в зиму сожрет всю прибавку без остатка.

…Евгений Васильевич по поводу своих прибавок надежд лазурных не питал. Он искренне считал, что государство его накололо сразу в нескольких местах за разные годы трудового стажа. Человек мозолисто-рабочий, рывший на земснаряде собственноручно судоходный канал, он не доверялся клеркам с бегающими глазками, судясь с ними многократно. Выигрывал не всегда. Принимал судебные проигрыши как личную капитуляцию. Поправлял здоровье в соседней аптеке. Зашел и в эти дни он за валокордином. Пузырек, знакомый до боли, вдруг вырос в цене почти вдвое.
- Мы сами в шоке. Но что ж вы хотите, с января у нас все цены прыгнули. Чем мы хуже других?, - вздохнула в унисон с сердечником женщина в белом.
Евгений Васильевич еще не знал, что сегодня ему суждено будет употребить лишний пузырек сердечного. В почтовом ящике его уже ждет новая засада. Начинающаяся словами: «Уважаемый абонент!».

…Эдуард Борисович и не заметил, как стал коллекционировать квиточки от самых разных компаний, претендующих на его потертый кошелек. Расчеток разных размеров и цветов радуги он накопил с пару дюжин. Все они начинались одинаково: «Уважаемый абонент!», заканчиваясь самыми разными цифрами без всякого уже уважение. Все они дружно клянчили деньги, с каждым сезоном все большие. Под новый год Эдуард Борисович даже чертыхнулся:
- Хоть бы кто из нахлебников этих догадался к праздникам не счет бездушный прислать, а бумажку поздравительную. Дело-то копеечное, а мы бы ощутили себя не телками дойными, а людьми!
Но такие открытки никому никогда не придут. Зато к своему 75-летию трижды дедушка надумал выбить себе от государства подарок, узнав недавно: жившим под немецкой оккупацией в войну полагаются льготы. Лучше б он за этим в соцзащиту не ходил: там его историю сочувственно выслушали. О том, как в первые месяцы войны его родители погибли в Белоруссии. О том, как скитался он сироткой по дворам, пока не попал в детский дом, из окон которого косился с ненавистью на фашистов, пока те не сбежали на запад, поджав хвосты. На эту историю ему ответили: льгота в принципе для вас могла бы быть, но лишь для тех, кто жил под оккупацией в возрасте старше 14 лет:
- Для таких как вы, Германия организовала несколько фондов, и если вы туда напишите, то вам помогут. Только не наши, а немцы.
После такой оплеухи Эдуард Борисович толком так и не отошел. А спустя неделю нашарил в своем почтовом ящике новый квиток для своей грустной коллекции. Областная газовая компания порадовала владельцев газовых счетчиков. Она выдумала коэффициенты по месяцам, сплошь повыщающие платежи на 10-14 процентов. Газ-то, мол, от холода скукоживается. Убытки же несчастные газовики нести не намерены. Бумажку эту осунувшийся пенсионер положил к уведомлению-ультиматуму от «Межрайгаза». Еще летом старик послал куда подальше вымогателей, пришедших с договором на обслуживание его газовой плиты. Те утерлись, по зиме возобновив осаду: «По истечении 40 календарных дней… предоставление услуги газоснабжения будет приостановлено».
- Надо думать, будут брать квартиру приступом, чтоб отрезать меня от трубы. Ну ничего, мы им без боя не сдадимся. Я мастер по стрельбе, рука не дрогнет.

…Наталья Павловна до сих пор еще хорохорилась несмотря на годы. Находила даже лишнюю сотку на поход к парикмахеру, прятавшей ее седину. Любила она свести дебет с кредитом, прикинув, что ей останется от бесконечных платежей. Льгота ветерана труда ей, соткавшей когда-то первую нить на «Химволокне», была в самую пору. Полипропиленом, вышедшим из-под ее рук, можно было обернуть экватор земного шара. Еще и на Луну бы чудок бы осталось. Мужа она схоронила еще в 90-е, жила заботами взрослых детей. И для себя выкраивала немного с каждой пенсии, не беря в голову, что является по сути нищей.
Разложив на столе январские платежки, перечла все цифры. Ужаснулась квартплате, выросшей втрое. Не нашла льготу и по электричеству. Пенсии, подросшей рубликов на 600, не хватало просто ни на что! Монетизация, как она слышала по телеку, подоспеет ближе к весне. Если конечно льготополучатель до этой весны протянет. Ждать и не платить Наталья Павловна не умела. Попробуй потратить хоть часть, потом из долгов не вылезешь до самой смерти! Впервые в жизни земля вдруг как-то сразу ушла из-под ног Натальи Павловны. В глазах ее потемнело. И сквозь пелену вдруг пришел к ней образ покойного мужа. Ослабшая женщина прошептала:
-Митя, я хочу к тебе. Я так от них от всех устала.

…Канал официальных новостей вещал в домах у них у всех: у Аллы Сергеевны, у Евгения Васильевича, у Эдуарда Борисовича, у Натальи Павловны.  На этом канале всегда говорили правильные вещи: о налогообложении, о социальной ориентированности бюджета, о положительной динамике биржевых котировок. На этот раз бодрый упитанный дядечка анонсировал какого-там вице-премьера, который принялся хвалиться ловким выходом из кризиса. Даже рейтинг у передачи какой-нибудь да будет – люди любят хорошие новости. И терпеть не могут, когда вещи называют своими именами.
Бессчетные жирующие компании, взявшие в привычку вещать от имени государства, ведут себя как недобитки на оккупированных территориях. Год назад Президент с Премьером умерили жестко их аппетиты: не время в кризис жировать! Те недовольно отсиделись год в окопах и снова бросились брать нахрапом новые редуты. Начало каждого года для них: обязательный повод сменить цифры в расчетках, прикинуться несчастными и продолжать обирать и млад, и стар. Но если молодежь еще как-то крутится, отбиваясь по-партизански от этой дружной саранчи, то беззащитные старики, свое давно отвоевавшие, тают устало на наших равнодушных, широко закрытых глазах.

второй год безуспешно юзаю инет на предмет новостей о марке. и тут в википедии в дискографии натыкаюсь на строку, мол в этом году в планах марка нечто альбомное под названием Get Lucky. кому-то хоть что-то известно? мнится, я еще в 2005-м рассматривал в аэропорту Атланты, но взял в руки в Росии, решив не переплачивать пендосам. Тамошнее Rudiger| само по себе наивеличайшее, приперчено совершенно особо и чуть иначе чем все известные мне версии этого откровения Марка. С наступающим юбилеем, что ли, всех нас, осчарованных и околдованных гениальным теперь уже практически пенсионером и по российским меркам. как бы его поздравить лично черт дери? ps/ кто был на последнем концерте в олимпийском не дадут соврать как в серединке концерта некто с задних рядов душераздирающе и иронично завопил вдруг, сотряснув зал на смех: Мар-р-р-р-р-р-кушааааа!!!!!! Этот вопль воплотил для меня, даже не смахивавшего слезы счастья ту Пасху-2008, в которой он явил себя мне и таким же как я

Антонина в свои пятьдесят четыре переступила важную грань в своей жизни, которой в принципе сама она не особо и заметила.

Раньше, лет эдак пять назад, она только начинала подходить к мусорным бакам, причем делала это в густых сумерках и с опаской старого гепарда, чтоб не дай бог не увидел кто из знакомых. Но год от года малопутевая жизнь, полная звона опортвейненных стаканов, заставляла Антонину все смелее подбираться к зловонным бакам. Что случилось с ее тесной комнаткой-чеушкой этим летом, Антонина в разводах перегара толком и не разобралась. Неотданные долги, какие-то наезды, подсунутые для подписи бумаги с печатями и вот уже парочка мордоворотов вынесли ее, верещавшую, из собственной хатки, кинув в коридор узел с тряпьем.

Тогда-то Тоня и подошла к баку с неаппетитным съестным впервые в собственной жизни днем, не таясь и почти что не тушуясь. Лишь нахлобучивала на уши глубже некуда панаму выгореше-красного цвета, надежно скрывающего лицо женщины.Сейчас, в разгар тепла, она ночевала на лавочках, что принесет похолодание, предпочитала не думать, заливая потерю жилья чем придется.

…В это утро, послегрозовое и ветрено-душное, она склонилась к полупустому баку с мусором, пропав в его недрах по самый пояс. Голубой пояс, в тон с сарафаном, которому в обед будет что-то около 25-ти лет. Нашарила цепкой рукой целлофановый мешочек, нырнула туда сначала пальцами, потом удивленным взглядом. Бережно, чтоб не уронить содержимое, вытащила пакетец из бака, разложив его содержимое на асфальте.

Старый склад немудреной косметики, хранившийся кем-то с советских времен. Наверняка хозяйка, нашедшая-таки в себе силы выбросить сокровища своей молодости, была ровесницей Антонины. Иначе откуда у нее тушь-плевательница «Ленинградская», флакон духов «Красная Москва» и «Наташа». И главный дефицит 80-х, пахучий ацетоном, даже без намека на этикетку, настоящий ярко-кумачовый лак для ногтей. Для ногтей молодой Антонины.

…Они сошлись в Анатолием в семьдесят пятом. Оба они вкалывали по сменам на современном тогда, кажется, крупнейшем в Европе, комбинате химического волокна. Он называл ее Тосенькой, дарил на свиданиях шоколад «Аленка», в то лето вдруг преподнес флакончик лака, так и не расколовшись, где раздобыл подобный дефицит. Жили вместе они не столь долго. Завод, соединивший их, проскрипел чуть больше их несросшейся семьи. А Тосенькой ее никто и никогда так и не назвал.

Рука сама потянулась к крышке, неожиданно легко открыла флакон, обдавший женщину пьянящим теркпим запахом. Другая рука сама, без секунды раздумий, подставилась под кисточку, окунувшуюся в так и не засохший с годами лак. Один-другой мазок, и ноготь засиял былой привлекательностью. Полминуты – и каждая складка на ноготках покрылась зазывным глянцем утраченной юности. Тоня заворожено любовалась на преобразившуюся руку, кокетливо отставив ее чуть в сторону и наклонив забубенную голову набок. Став Женщиной, она забыла обо всем, не заметив походки прохожего. Между тем, тот метнул взгляд на сценку у бака, остановился, пошарив в собственном кофре на плече, извлек оттуда цифровую фотокамеру и осторожно вернулся на исходную позицию, щелкнув бережно затвором.

Прости меня, мама! Не ворчи, отец. Ваш сын ушел на службу. По приказу министра внутренних дел. В батальон ППС Балаковского УВД.
Акция «Журналист меняет профессию», объявленная по всему МВД России, дала мне право не только хлебнуть милицейской доли, но даже примерить-поносить реальную милицейскую форму. Разъелся-распузатился на гражданке-то, потому просторный размер форменной одежды оказался тесноват.
Отсюда родился вывод номер раз: милиционер обязан блюсти свою физическую форму!
9 июля 4 часа дня. Разрешите встать в строй! Развод во внутреннем дворике УВД. Оперативная обстановочка так себе: тяжких нет, а вот угоны есть. На пляжах народ пьет что ни попадя, потом тонет недуром. В Саратове из-под конвоя только что сбежал рецидивист: фоторобот прилагается. К охране общественного порядка приказываю заступить!
Признаюсь как на духу – в патрульно-постовую службу я напросился сам. Это самая народная и самая суетная служба. А уж тем более – пеший патруль да к тому же в 4-м микрорайоне! С напарниками знакомлюсь без лишних церемоний: старший сержант милиции командир отделения батальона ППС Тулиген Муканалиев служит здесь шестой год. Сержант милиции батальона ППС Николай Севрюков при погонах три года. Работа четверо суток с 4-х дня до часу ночи на двое отдыха. Это если нет спидвеев, праздников и прочих усилений. Оплата труда? Скажем так – десяти тысяч здесь еще не видели. В ряду самых низкооплачиваемых из всех бюджетников находятся, если что. Былые льготы для милиционера? Забудьте ради бога! Служебные квартиры? Когда-то кому-то за что-то давали. Только выход на пенсию после 20 лет службы маячит предо мной – новичком соблазнительно. Но у меня только второй час рабочего стажа…
Комарова, 140. Отсюда, с квартиры на 1-м этаже, надо доставить парня. В свежем угоне машины он был назван в числе подозреваемых. Николай на всякий страховочный ныряет под окно, Тулиген стучится в дверь. «Щас открою. Что вы ломитесь как милиция! Упомянутый в ориентировке паренек собственной персоной. На заднем плане молодая жена и крошка-ребенок. «Да что ж такое? Я только что от вас вернулся – три часа допрашивали. Вы меня все по очереди теперь забирать будете?». Звоним-уточняем. Да, парень дал показания, отпущен с миром. Козыряем и мы под ворчание: «Соседи все кости мне из-за ваших визитов перемоют». «Ничего, вы им скажите, что в милицию вас умоляем пойти работать. Уважать еще начнут». «А что, и пойду! У меня вон двое дружков к вам пошли – работы-то другой нет».
Вывод номер два. В кои-то веки в милиции появился конкурс при приеме на работу. А старожилов конкуренция только подстегивает. Даже я приосанился – служить надобно крепче!
На третьем часу вышагиваний по микрорайону прислушиваюсь к неявному гулу откуда-то снизу. Мать честная, это ж ноги мои подуставшие гудеть начинают! Это в лучший, летний сезон. А зима лютая? А дожди промозглые? Знай себе – обходи территорию, топчи казенные грубые боты.
Выслушиваем бабушек во дворе на тему: «Вы почаще сюда заходите». Досматриваем парочку латрыг на детской площадке, даем им минуту на размышление: либо вы продолжаете пьянеть по домам, либо обживаете казенные нары спецприемника вместо похмелья. К восторгу бабулек, алкотипы исчезают по-аглицки, со зрителями не попрощавшись. Занавес первого акта.
Перевожу дыхание в участковом пункте милиции. Здесь наш патруль пишет объяснение. Накануне неподалече кто-то у кого-то тиснул телефон. И хотя было это вне нашей смены, отписаться необходимо. Бумаг переводят служивые изрядно. Потому вооружены не только наручниками и табельным оружием, но и папочкой с ручечкой. На доске участкового пункта «Их разыскивает…» среди угрямых фотороботов вдруг попадается до боли знакомый лик. Так это ж Аршавин, футболист наш великий! Тютелька-в тютельку! Его куда менее известный двойник, оказывается, набедокурил в Саратове. А наша клиентура только собирается натворить – вечер входит в закатную фазу.
На десерт всех наших хождений – список квартир, продиктованных участковым. Не балерины с художниками обитают там, в недрах 4-го микрорайона. В притоны мы держим путь свой нерадостный, в самые обычные зловонные притоны. Сильно стучать в эту дверь страшно – снесешь еще с подобия петель! Существо, в прошлой жизни бывшее женщиной, улыбается беззубо на пороге. То, что она назвала своим мужем, возлегает пьяно на топчане. То, что зовется подругой, дремлет на жидком как бы матрасе. Вместо люстры с потолка свисает на проводе странное: разбитый кусок панели от вентилятора. Абстракционизм, однако! В туалете в испуге от нас засело засаленное сынище. Вытаскиваем самое молодое из существ на свет божий. Щурится оно на свету, отвечая перегарно на вопросы. Оно даже паспорт имеет! Пробиваем всех обитателей притона по неведомому мне телефону. Кстати, телефоны мы тоже у всех, кто попадется под наше око, пробиваем. Комбинацией клавиш *#06# «высекаем» из аппарата его индивидуальный серийный номер imai и сдаем его на предмет криминальности в базу данных. Нынче пользоваться ворованным телефоном – это не «Трою» по притонам хлестать, – чревато быть пойманным.
Впрочем, у чудищ лесных, которые ежевечерне привечают здесь всех, кто одет столь же «стильно», как и они сами, телефоны пропиты давно. Строгое внушение существа слушают, потупив головы: нет-нет, мы ничего такого…
Вывод номер три. Как любило лукаво говаривать прежнее руководство УВД: «Другой клиентуры у меня для вас нет». Мы же работаем с теми, кто есть. Людьми, очень сильно б/у. Прости меня, мама, еще раз.

Клоака, позор города, исчадие ада, чистилище. Или по-другому, Вокзальная, 12, стоящее хлестким укором всем нам, носящим звание балаковцев. Нечисти здесь в ассортименте. Протекшие пожарища, смрад и чудовищная музыка, орущая нетребно.
Идем в поднебесные этажи, убранство которых даже Максиму Горькому в его «На дне» было бы противно описывать. Но это дно нужно чистить. А мы, стало быть, ассенизаторы высокой квалификации. В общем унылом ряду помещений, где вместо дверей – чахлые занавески, выделяется чистенькая комнатка с благообразной тетенькой, читающей книжку:
– Мы сами из Сулака. Там работы нет никакой. Здесь до недавнего трудились у корейцев на плантациях, ждем теперь обещанных денег. Уточняем, что за хозяйка кровей азиатских мытарит сельчан с оплатой рабского труда:
– Надо наведаться к ней на рынок.
– Да уж наведайтесь. А здесь мы за съем комнатки ничего не платим. Только гору грязи выгребли отсюда. Здесь люди-то и не живут. А те? Да разве ж это люди?
Выдыхаю полной грудью на выходе из дома-призрака. А вот на лавочке примостилась компашка далеко не призраков. Полдюжины мужиков в полном расцвете сил хлещут нечто самопально-мерзкое. Маловменяемая одна на всех подруга, в руках диск с порнозабавами. Братва на пикничке!
Распитие в общественном месте, вызывающее поведение, помеха отдыху добропорядочных граждан (если таковые в округе еще существуют). В уставе службы термина «цацкаться» нет и в помине. Ведем гоп-компанию в участковый пункт, что на соседней Комарова. Лишь одного, трижды судимого Леху, самого безнадежно пьяного, мы оформим «на сутки». Его чуть более приличные сотоварищи провожают в «бобик» неожиданным: «Посиди на нарах, отдохни. Хоть пожрешь по-человечьи».
Если бы мы всех до единого забирали бы, оформляя на сутки по закону за появление и распитие, меня уволили бы из органов в первый же день. Нет в спецприемнике и сотой доли мест для всех, кто по закону должен бы здесь оказаться! О возрождении службы медвытрезвителя, бездарно профуканной при Аяцкове, вся милиция мечтает как об избавлении. Но его, этого избавления, и не ожидается. Закрыть-то просто, а на открытие нужны колоссальные деньги. Которыми, глядя на обшарпанность участкового пункта, и не пахнет.
Вывод номер четыре. К каждому гражданину милиционера не приставишь. Банально, но точнее не скажешь никак.

То не паровоз гудит на соседнем вокзале. То ноженьки мои, вконец исхоженные, семафорят мне изнеженно, что им требуется профилактический отдых. Бывалый патруль идет мне навстречу: легкий перекус в дешевом кафе, байки из патрульно-постовой жизни:
– Пенсионерка как-то вызывает: «Спасите, ребятки, домовой мне покоя не дает».
– А помнишь, на адрес жалоба была: там муж с женой, обоим за 70, кричали по ночам, предаваясь любви. Мы еще им внушение делаем, а сами чуть не хохочем.
Взрываемся смехом за стакашкой казенного куцего кофе. Рация сегодня не хрипит происшествиями. Потому нас не дергают по адресам, оставляя время на профилактику.
– Молодые люди, у меня к вам вопрос, - обращается к нам дамочка, грызущая на лавочк семечки. В окружении, понятно, кавалеров.
– Не найдется для дамы зажигалки?
– И это вся ваша просьба? Вы бы денюжку, гражданочка, спрятали понадежнее. А то она у вас на самом, извиняюсь, видном месте.
Новый приступ смеха. Расстегнутое жарою декольте кофточки сплошь от самого, так сказать, дна композиции, забито купюрами. Мелкими, сплошь 10-рублевыми. Ну просто копилка с прорезью (неужто кавалеры наложили денег?). Дама сияет счастьем от такого замечания, мы продолжаем натруживаться дальше.
Последний час нашей службы вынуждены уделить почти что настоящим клоунам. Коллектив портвейных единомышленников упивается у подъезда, матерясь на всю Шевченко. Замечание – и словесные помои в ответ. Пигалица-девица орет черт-те что, дружочек-пирожочек играет мускулами, провоцируя: «Ну дай-дай мне в морду», мальчик-с пальчик лет сорока с сочным свежим фингалом на «вывеске» несет ахинею: «Я цветы самой Анне Вески дарил. Подписывать я протокол не буду. Пытай меня по печени и почкам. Может, ты не мент, а квартиру мою забрать хочешь?». Да что ж они себе такое наливали? Но больше всех чудит мамашка того, что с фингалом. Самой бабаньке под 70, а виснет на руках милицейских. То взятку сует 100-рублевую, то, окончательно тронувшись, кидается с пивной бутылкой наперевес на старшего сержанта! Ну просто весь набор уголовного кодекса в одном тщедушно-пьяном теле! Тулиген выбивает бутылку из рук. Николай щелкает наручниками на запястьях комика-сына. Показная ярость – всего лишь помощница в том, чтоб эта труппа цирковая подписала протоколы со 100-рублевыми штрафами. Все свободны и с небитыми почками отправлены по домам.
Вывод номер пять. Как поучал старослужащий Карлсон стажоров батальона ППС: «Спокойствие, только спокойствие!».
В этот вечер, пытливый мой читатель, мы не поймаем насильников и убийц, не изобличим коррупционеров и разбойников. Мы проверим 4 притона, 12 архинетрезвых лиц доставим в участковый пункт милиции, пробьем по базе данных 15 мобильных телефонов. Обычная многолетне-ежедневная профилактика. Упусти хоть на день эту публику, перестань доставлять и портить пропитые ее нервы, как пеной безнаказанности вскипит она и захлестнет криминальными водоворотами, в большинстве своем, законопослушных граждан. За 9 часов патрулирования мы не услышали ни одного «Спасибо». Зато шипений и проклятий в спину – на любой вкус и лад. Но на то она и создана, на то она и существует, неприметная, неблагодарная и самая народная служба милиции, чтоб вычищать, предупреждать и быть всегда в зорком своем патруле.
Сергей Губанов, старший сержант милиции батальона патрульно-постовой службы УВД по балаковскому муниципальному району.
P.S. Исходился за смену так, что гимнастерка теснившая грудь, показалась уже чуть просторнее. Эдак еще с десяток дежурств… Другая напасть – уснуть под утро, после первой своей служивой смены, не мог я неприлично долго. Все ноги-предательницы гудели да стонали изнеженно под одеялом. Наутро глянул-ахнул. Все они теперича в мозолях. Настоящих трудовых милицейских мозолях!

В квартире, где жила Таня Грунина, я побывал накануне сорокового поминального дня. В светлом углу зала – иконка, стакан, накрытый ломтиком хлеба, и два больших портрета девочки с пронзительным взглядом: «А день рождения ее был два денечка назад. Танюше исполнилось бы 13». Все слушал и слушал я горестную историю из уст Таниной мамы, слушал до тех пор, пока слезы не стали душить уже меня самого.


В милицейской сводке за тот день, 2 августа, это ДТП стояло особняком. Два ребенка погибли по вине третьего. Ане Коваленко – 11 лет, Тане Груниной – 12, Руслан Гасанов чуть постарше – ему 15.


«Сам Руслан утверждает, что ехал по ночной дороге из села Подсосенки в сторону города со скоростью 70-80 км/час, но верится в это с трудом», – рассказывает старший следователь следственного управления при УВД по БМР Елена Герасимова: «Я сама была на месте происшествия в ту ночь. Разбитая машина стояла неподалеку. Тела девочек были отброшены от места столкновения на несколько десятков метров. Такое представить почти невозможно – у бедняжек не было ни единой целой косточки. И абсолютно никакого тормозного пути».





КАК ОНИ ЖДАЛИ ДРУГ ДРУГА


Аня и Таня познакомились год назад – летом 2007-го. Таня обживалась в новом для нее 1-м микрорайоне (семья Груниных незадолго до этого переехала сюда из 4б мкр-на). Аня, приехавшая в Балаково из Казахского Уральска на лето в гости к тете (та живет в коттедже у злополучной подсосенской трассы, что в километре-другом от черты города), дружила с местными девочками. Погодки, они вмиг нашли общий язык. Играли, бегали на пляж, щебетали, мечтая о своем сокровенно-девичьем. Ходили в гости. И, по извечной девчоночьей традиции, изредка ночевали друг у друга. Трогательно попрощавшись перед последним своим учебным годом, подруги потом весь год перезванивались и эсэмэсились, с нетерпением ожидая новой встречи. И вот Анюта вновь на летние каникулы мчится в Балаково. На этот раз из-за поездки на море удалось приехать к тете Ларисе позже обычного – за три недели до роковой ночи. Как ждала ее Таня!..


Против этой подростковой дружбы взрослые не имели ничего против. Аня Коваленко в школе углубленно изучала английский, была послушным и милым ребенком. В Балаково приезжала каждый год на целое лето с восьми лет, просто обожая наш городок.


«Очень подвижная», – так говорят о Тане Груниной мама с бабушкой, осекаясь на прошедшем времени: «В пятой школе училась не бог весть как, но ее все так любили. Сама Таня любила ходить в клуб «Романтик» (там она впервые и увидела Аню), а еще бегала на футбол – благо стадион «Корд» под боком, спидвеем же просто бредила – ни одной гонки не пропускала. И еще. Танюша научилась плести изделия из бисера. И незадолго до гибели каждому из нас подарила самодельный брелок. А вот и ее личный – с надписью «Груша». Так, переиначив фамилию, нашу Таню прозвали дети со двора».





КАК НА ДУХУ


«Меня Аня позвала ночевать к тете», – сообщила Таня ближе к вечеру, 1 августа. Потом, чуть замявшись, добавила: «Что-то мне не хочется идти. Но я уже пообещала». Потом, около полдесятого вечера, она отзвонилась маме: «Мы тут поужинали пельменями, скоро спать ложимся. Пока, мамочка!».


Странно, но немудреная Танина «NOKIA» осталась после жуткой аварии абсолютно целой. По записной книжке на сим-карте сотрудники милиции и установили имя погибшей. Вот только теперь невредимый на вид мобильник напрочь отказывается включаться.


С Русланом Гасановым мне встретиться не случилось. Да и вряд ли он добавил бы что-то иное к тому, что твердил в кабинете у следователя в ту страшную ночь, обливаясь слезами ужаса от того, что натворил.


Обычный паренек, учащийся городского профтехучилища, он весь вечер «гулял по селу». Не только гулял, но и пил, что у сельской молодежи в особенном почете. По показаниям Руслана, пришел домой он около полуночи, когда домашние – мама и отчим – уже спали. На кухонном подоконнике увидел ключи от машины, праворульной «Тойоты», на которой отчим зарабатывал себе на жизнь. Увидел и без всякого спросу решил прокатиться до города и обратно. Поехал, якобы, один. На подъезде к городу наклонился к магнитоле, чтоб переставить диск с музыкой. Девочек, идущих по трассе, не видел. После удара, сотрясшего машину, кое-как остановился и с испугу бросился бежать в село. Бежал долго – расстояние для пешего нешуточное. Дома разбудил взрослых, огорошив: «Я сбил людей». Около трех часов ночи, когда милиционеры пробивали номер брошенной «Тойоты», мама Руслана набрала 02 и рассказала все, как на духу. К тому моменту Таня была уже мертва. Сердцу Ани было суждено биться еще трое суток. Не имея ни единого шанса на спасение, истерзанный детский организм, подключенный к системам жизнеобеспечения, угасал на глазах обезумевшей от горя матери, успевшей примчаться в Балаково, закрыть глаза дочке и увезти хоронить ее в Казахстан.





ПРЕСТУПЛЕНИЕ БЕЗ НАКАЗАНИЯ


«Словами не сказать, как мы были ошарашены, когда узнали: парню, лишившему наших детей жизни, не будет в наказание ничего. То есть, абсолютно», – всплескивает руками Светлана Грунина, мама Тани: «Мы не жаждем крови, мы даже в горе своем великом понимаем, что все это – жуткое стечение обстоятельств, что у пацана вся жизнь впереди. Но разве безнаказанность поможет ему хоть что-то понять?».


«В этом жутком случае закон действительно не позволяет вынести хоть какое-то наказание», – комментирует ситуацию старший следователь Елена Герасимова: «Совершено преступление по ст. 264 УК РФ части третьей «Нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц». Законодатель предусмотрел по нему санкцию – до 7 лет лишения свободы. Но! Ответственность по этой статье, как по любому неумышленному преступлению, наступает только с 16-летия (оно наступит у Руслана в ноябре. – Авт.). И мы действительно не можем квалифицировать его действия по этой статье. Мы все в шоке от произошедшего, но вынесенное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела – единственно возможный законный исход. Потерпевшая сторона может разве что обратиться в суд в гражданском порядке, требуя возместить ущерб, который впрочем, никакими деньгами не измеришь».


Есть еще один юридический аспект: автомобиль, ставший орудием невольного убийства, мог принести своему хозяину хоть какие-то неприятности. Но это в случае отсутствия заявления об угоне, когда подразумевалось бы, что управление передано ребенку осознанно. Что вы думаете, в отдел дознания поступило заявление от отчима подростка, речь в котором идет об угоне того самого автомобиля. Это деяние квалифицируется по ст. 166 УК РФ «Неправомерное завладение транспортного средства». Это уже умышленное деяние, по которому и не достигший 16-летия может понести наказание. Но угон предусматривает примирение сторон в суде. Которое наверняка и состоится.





БЕЗ ПОКАЯНИЯ НЕТ ПРОЩЕНИЯ


Гасановы так и не попытались связаться с семьями, убитыми горем. Светлана Грунина, предав земле тело Танечки и простившись через день с ее подружкой в «Ритуале», накануне 9 дня поминовения сама приехала в Подсосенки. Чтоб посмотреть в глаза Руслану. Чтоб от него услышать, как такое могло стрястись:


– Меня пустили в дом не сразу. Лишь присутствие участкового милиционера убедило Гасановых в том, что мстить им никто не собирается. Парень сбивчиво рассказал, что да как. Повисло молчание. Участковый не выдержал, обращаясь к хозяевам: «Вы не хотите ничего сказать?». И только тогда мама Руслана выдавила из себя: «Простите…». Скорее всего мы сумели бы простить мальчишку, если б увидели искренность и сочувствие. А вместо этого только: «Хотите – подавайте на нас в суд».


«Вы хоть свечку поставьте», – только и вымолвила Светлана вместо прощания.


Не вышло в этот день у двух женщин – двух матерей – ни покаяния, ни прощения.





КУДА Ж ВЫ УХОДИЛИ?


«Вы знаете, мне Танечка недавно приходила во сне. И я задала ей вопрос, который будет мучать меня всегда: «Куда ты выходила, дочка, в ту ночь?». В ответ – молчание. «Быть может, вы решили с Аней искупаться на Сазанлейке?». «Нет, мы не купались». Больше ни слова не сказала. Никто не знает, зачем они ушли в ночь».


Лариса Юрьевна Гринчук, тетя Ани Коваленко, заехала в редакцию из «Ракурса», где ей делали большой портрет племянницы для поминания: «У нас ее фотографий особых и не было. У меня самой нет детей, потому я потеряла без всяких преувеличений дочку. Мы с Груниными-старшими до нашей беды и не видели друг друга. Нередко перезванивались, особенно когда наши девочки собирались ночевать друг у друга. Без контроля они у нас не оставались. И в тот вечер в том числе…».


Из города подружки приехали в коттедж к тете Ларисе ближе к десяти вечера. Поели, поболтали. Последние слова, сказанные девчатам перед сном: «Ложимся сегодня пораньше. Завтра с утра будете помогать работать по дому». Перед сном взрослые посмотрели кино, что-то с Боярским в главной роли. Выключая телевизор, услышали в детской спальне оживленный смех. Хотели было подойти и цыкнуть, но глаза сомкнулись сами собой…


Владимира Лукашова, мужа Ларисы, подняло с постели в четвертом часу утра что-то неосязаемо-тревожное. Вышел во двор, где царила предрассветная темень. Все спокойно. Вернулся в дом. Дверь спальни приоткрыта. Внутри никого. Вместе с проснувшейся женой уже снова вышли из дома: «Видать, чертовки, рассвет решили встретить». Владимир задержался во дворе, снова и снова всматриваясь в утренние сумерки. Из дома донесся сдавленный крик жены. Мобильник с милицейским голосом на связи бессильно опустился в женской руке.





…В семье Груниных было трое дочерей. Ирина, средняя Таня и трехлетняя Лера. Младшие сестры несмотря на 10-летнюю разницу в возрасте дружили особенно крепко: «Не было такого, чтоб Танюша прошла мимо Лерочки и не обняла ее, не прижала к себе…


Перед похоронами мы решились подвести Леру к гробику, в котором лежала ее любимая сестренка: «Нашу Таню сбила большая машина. Она сильно заболела и ее положили в специальную кроватку. Когда ты подрастешь, Танечка обязательно выздоровеет».


Аня была единственным ребенком в семье Коваленко. Гроб с ее телом мчался из Балаково в Уральск без единой заминки. На границе с Казахстаном, где очереди на таможню – привычное дело, женщины в траурных платках только заикались о том, чтоб их скорбный груз пропустили без очереди, как все вокруг расступались. Несмотря на глухую полночь, когда они доехали до дома, их там ждала огромная толпа заплаканных людей.





ЕСЛИ БЫ


Жить, все время произнося «если бы», невыносимо.


… Если бы Таня не пошла в тот вечер ночевать в коттедж у трассы.


Но невозможно привязать к себе ребенка, когда ему почти 13 лет!


… Если бы тетя Лариса не уснула, уверенная в том, что девочки не выйдут до утра за порог спальни.


Но кто ж знает, какие чудачества приходят в головы юных существ, когда в права вступает манящая летняя луна!


… Если бы все, кому дано право торговать алкоголем, не пичкали им детей.


Но кто хоть в какой-то деревне отказывался от соблазна заработать на сопливом юнце лишнюю десятку-другую?!


… Если бы ключи от автомобиля были надежно спрятаны от осоловелых мальчишеских глаз.


Но ключи – не ружье, чтоб хранить их в сейфе!


… Если бы взрослых дяденек не дернул когда-то бес обучить салагу трогаться (к тому же на праворульной машине!), переключать скорости и давить на газ.


Но нам же так нравится одобрять своих детей: «Ты у меня такой взрослый!».


… Если бы, черт побери, хоть какое-то из этих фатальных обстоятельств не сработало!!!


Но непоправимое стряслось. И злодеев в этой истории я не нашел. Соприкоснулся лишь с безмерным горем, незабываемым несчастьем, которое затянуло в свой погибельный омут сразу несколько семей.


Дай-то Всевышний перенести все выпавшее на их долю достойно, не потеряв себя.


И да упокой, Господи, души усопших раб Твоих Анны и Татьяны…